– Что? – взглянула на меня дочка Джо.

– Самолет остается на аэродроме. Навсегда, – сказал я в категоричной форме. – Вам дают машину, и на ней вы едете домой, в Аламо, где и дожидаетесь нас. И нас не волнует, что с ним, самолетом, будет дальше. Оставить его себе мы не имеем права. Это понятно? Не имеем права – и все тут.

– Хорошо, – вздохнула она тяжко. – Но жалко.

Я оставил последнюю ремарку без комментариев, поскольку самому жалко, и продолжил:

– Этот урод Бернстайн приезжает раз в месяц на три или четыре дня. Я имею в виду старосветский месяц. Приезжает регулярно, как часы, если верить Хоффману. Даже учитывая то, что часть товара исчезла вместе с Хоффманом, кое-что Бернстайна должно ждать здесь. Хоффман уже возил кокаин на Нью-Хэвен. Думаю, и Смит со мной согласен, и Хоффман это подтвердил, что и девушек Бернстайну найдут. Не бросят его, не обидят – он же на них рассчитывает. Если он будет – действуем по плану. Если Бернстайна не будет – доберемся до него в другой раз. Он все же не главная цель операции.

– Главная цель – аэропорт? – спросила Бонита.

– Станция радиолокационного наблюдения и аэродром, – уточнил я. – Именно эти два объекта являются нашими главными целями. Мы можем упустить Родмана, не дождаться Бернстайна, не завалить Маллигана, «не», «не», «не» и еще тысячу раз «не», мы можем упустить все и все облажать, но мы не можем облажаться с аэродромом и РЛС. Прошу учесть.

– А если Родман сменил код сейфа? – спросила Мария Пилар.

– У нас с собой Раулито, – пожал я плечами. – Он уже взрывал такие сейфы. Откроем.

– А если все пойдет не так, то как эвакуируемся? – спросил Дмитрий.